Языковой вопрос и миф об угрозе русскоязычным

Период: законодательные предпосылки до 2014 года; основные события февраля — апреля 2014 года.
Территория: Украина, с особым вниманием к Донецкой и Луганской областям.
Ключевые документы: Закон «О языках в Украинской ССР» 1989 года; Конституция Украины; закон о ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств; языковой закон 2012 года; материалы голосования от 23 февраля 2014 года; заявления украинской власти и Верховного комиссара ОБСЕ.

Российский тезис: После Революции Достоинства Украина якобы запретила русский язык и лишила русскоязычных граждан права им пользоваться. Доказательством называют голосование Верховной Рады 23 февраля 2014 года об отмене закона об основах государственной языковой политики.

Вместе с тем требования предоставить русскому статус второго государственного подают как борьбу за возможность говорить на родном языке. Так смешивают разные вопросы: право пользоваться языком, правила его применения в публичной сфере и его государственный статус.

1. Русский язык был защищён законом задолго до 2012 года

Право пользоваться русским не возникло вместе с законом 2012 года.

До него действовал Закон от 28 октября 1989 года № 8312-XI «О языках в Украинской ССР». Он прямо определял языковые права граждан.

Преамбула также определяла выбор языка межличностного общения неотъемлемым правом граждан. Текст закона

Следовательно, утверждение, будто до 2012 года русский язык был запрещён или не имел законодательной защиты, противоречит самому законодательству.

Менялись правила использования языков в разных сферах. Но это не означает, что до введения конкретного правового механизма люди не имели права говорить на русском.

2. Конституция одновременно защищала украинский и русский языки

Статья 10 Конституции Украины установила украинский государственным языком. Вместе с тем она предусмотрела:

В Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины. zakon.rada.gov.ua

Эти положения действовали вместе.

Государственный статус украинского определял его роль в функционировании государства. Гарантии для русского и других языков защищали соответствующие языковые права.

Поэтому отсутствие у русского статуса второго государственного не означало запрета его использования. Точно так же требования использовать украинский в определённых публичных сферах нельзя автоматически пересказывать как запрет русского вообще.

Право пользоваться языком и право требовать для него государственного статуса являются разными вопросами.

3. Что именно приняли 23 февраля 2014 года

23 февраля Верховная Рада рассмотрела законопроект № 1190 о признании утратившим силу Закона «Об основах государственной языковой политики».

За принятие за основу и в целом проголосовали 232 депутата. Это подтверждают официальное поимённое голосование и сообщение парламента. В архивном протоколе пленарного заседания для голосования за основу и в целом в 13:06:20 указано: «За-232 Проти-37 Утрималось-2 Не голосувало-63 Рішення прийняте».

Предметом голосования была отмена конкретного закона.

Парламент не устанавливал общего запрета русского языка, наказания за общение на нём или лишения граждан прав из-за языка.

Голосование также не меняло статью 10 Конституции.

Следовательно, даже содержание принятого решения не соответствовало российскому пересказу о запрете языка. А следующий этап законодательной процедуры не привёл к вступлению этой отмены в силу.

4. Отмена не вступила в силу

Принятие закона парламентом и вступление его в силу являются разными юридическими событиями.

Статья 94 Конституции Украины предусматривает процедуру подписания и официального опубликования закона. Закон не может вступить в силу раньше дня его опубликования.

Отмена языкового закона после голосования 23 февраля в силу не вступила.

3 марта официальный сайт Верховной Рады опубликовал заявление Александра Турчинова, которое прямо подтверждало продолжение действия закона 2012 года. Сообщалось также о подготовке нового законодательства.

Таким образом, во время дальнейших событий на Донбассе этот закон оставался действующим.

Объяснять начало противостояния уже осуществлённой отменой языковых гарантий означает ссылаться на правовое последствие, которое не наступило.

5. ОБСЕ подтвердила неизменность юридического статуса языков

В заявлении от 4 апреля 2014 года Верховный комиссар ОБСЕ по делам национальных меньшинств Астрид Торс сообщила, что закон 2012 года остаётся в силе, а юридический статус языков не изменился.

Этому заявлению предшествовали её посещения Киева, Донецка, Луганска и Одессы 23–28 марта, а также последующие встречи в Киеве. hcnm.osce.org

Это тогдашнее международное подтверждение, а не более поздняя реконструкция событий.

Следовательно, утверждение об уже введённом языковом запрете противоречило и состоянию украинского законодательства, и публичной оценке международного должностного лица после посещения Донбасса.

6. Украина могла менять закон, не делая русский вторым государственным

Закон 2012 года был одним из способов законодательного регулирования языковых отношений. Его существование не лишало Верховную Раду права менять это регулирование.

Вместе с тем изменения должны были соответствовать Конституции и международным обязательствам Украины.

В 2014 году на русский распространялись положения Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств согласно закону о её ратификации. Украина приняла определённые обязательства в сферах образования, культуры, информации и других.

Эти обязательства не ограничивались лишь невмешательством. Статья 7 Хартии предусматривает также содействие использованию языков и обеспечение надлежащих возможностей их преподавания и изучения. coe.int

Однако из этого не следовала обязанность предоставить русскому статус второго государственного или сохранить именно механизм регионального статуса по закону 2012 года.

Понятие регионального языка или языка меньшинства в международном договоре и конкретная законодательная модель его использования не тождественны.

Украина могла менять модель, обеспечивая выполнение своих обязательств другими правовыми средствами. Языковые гарантии не делали отдельный закон неизменным.

7. Российский закон № 99-ФЗ не устанавливал обязанностей для Украины

Федеральный закон России от 24 мая 1999 года № 99-ФЗ определяет российскую государственную политику в отношении соотечественников за рубежом.

Статья 17 предусматривает деятельность российских органов власти по сохранению знания русского языка и созданию условий для его изучения и использования. При этом она прямо требует учитывать законодательство иностранных государств. consultant.ru

Это внутренний закон России. Он определяет задачи её органов, но не может самостоятельно возложить обязанности на Украину.

Поэтому нужно разграничивать:

Украина должна была обеспечивать языковые права своих граждан. Она не была обязана выполнять российскую программу распространения языка или согласовывать свою языковую политику с Москвой.

Точно так же российское законодательство не предоставляло России полномочий устанавливать языковые правила на украинской территории.

8. Донецкий облсовет требовал изменения статуса языка

В обращении Донецкого областного совета, обнародованном 31 марта 2014 года, содержалось требование предоставить русскому статус второго государственного путём внесения изменений в Конституцию Украины.

Это зафиксировало тогдашнее сообщение «Интерфакс-Украина».

Содержание этого требования конкретно: изменить конституционный статус языка.

Оно не доказывает, что пользоваться русским было запрещено. Напротив, нужно различать существующие права его носителей и политическое требование предоставить дополнительный официальный статус.

Отсутствие второго государственного языка не означает отсутствия права говорить на нём.

9. Что обжаловала прокуратура Донецкой области

В марте прокуратура Донецкой области обратилась в административный суд по поводу положений решения облсовета от 3 марта 2014 года № 6/29-704 «Об общественно-политической ситуации в Донецкой области».

Сообщение от 23 марта со ссылкой на пресс-службу прокуратуры указывало на превышение полномочий и несоответствие решения законодательству. В частности, речь шла о вопросе проведения референдума. По сообщению пресс-службы прокуратуры, действие решения приостановлено до рассмотрения иска. Это сообщение о судебной процедуре, а не текст судебного определения. Тогдашняя публикация

Следовательно, местная украинская прокуратура использовала судебный механизм проверки полномочий областного совета.

Имеющиеся сообщения не подтверждают, что предметом иска было именно установление русского вторым государственным. Приписывать прокуратуре такое обжалование без соответствующего документа неправильно.

Проверка законности решения органа власти не является запретом языка, на котором говорят жители области.

10. Языковые права не давали России власти над украинскими гражданами

В заявлении от 4 апреля Астрид Торс напомнила о Больцанских рекомендациях о национальных меньшинствах в межгосударственных отношениях.

Их подход состоит в том, что защита прав меньшинств прежде всего является ответственностью государства проживания. Заинтересованность другого государства в положении определённой общины не позволяет ему осуществлять юрисдикцию над населением этого государства без его согласия. hcnm.osce.org

Эти рекомендации не являются отдельным международным договором, но чётко объясняют границу между поддержкой языковых прав и вмешательством в дела другого государства.

Язык общения граждан Украины не передавал их под российскую юрисдикцию. Он также не создавал территориальных прав России.

Хронология

Наша позиция

Общего запрета русского языка, которым объясняли события на Донбассе весной 2014 года, Украина не вводила.

Его использование защищало законодательство до 2012 года. Конституционные гарантии продолжали действовать. Голосование 23 февраля не привело к вступлению в силу отмены языкового закона.

Украина имела право менять языковое законодательство, соблюдая Конституцию и международные договоры. Она не была обязана делать русский вторым государственным или сохранять неизменным закон 2012 года.

Российские программы поддержки языка за рубежом не возлагали на Украину дополнительных обязанностей и не давали Москве права определять украинскую языковую политику.

Тезис о запрете построен на подмене понятий: изменение правового механизма выдают за запрет языка, требование дополнительного статуса — за борьбу против запрета, а парламентское голосование — за действующий закон. Документы эту версию не подтверждают.

Первоисточники

1. Закон УССР № 8312-XI «О языках в Украинской ССР», 28 октября 1989 года (первоначальная редакция).
2. Конституция Украины.
3. Верховная Рада Украины: поимённое голосование по законопроекту № 1190, 23 февраля 2014 года.
4. Верховная Рада Украины: сообщение о принятии закона о языковой политике, 23 февраля 2014 года.
5. Верховная Рада Украины: Александр Турчинов — закон «Об основах языковой политики» продолжает действовать, 3 марта 2014 года.
6. Заявление Верховного комиссара ОБСЕ по делам национальных меньшинств Астрид Торс о посещениях Украины, 4 апреля 2014 года.
7. Закон Украины № 802-IV о ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств, 15 мая 2003 года.
8. Совет Европы: подписание и ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств.
9. Обязанности Российской Федерации по поддержке соотечественников и русского языка за рубежом.
10. «Интерфакс-Украина»: Донецкий облсовет выступает за двухпалатный парламент и статус второго государственного для русского, 31 марта 2014 года.
11. «Украинская правда»: прокуратура обжаловала решение Донецкого облсовета от 3 марта 2014 года, 23 марта 2014 года.
12. Верховная Рада Украины: архивный протокол пленарного заседания 23 февраля 2014 года (голосование по законопроекту № 1190).